Про черную водолазку

Иногда хочется быть такой женщиной-женщиной, звенеть браслетами, поправлять волосы, а они чтоб все равно падали, благоухать Герленом, теребить кольцо, пищать «Какая прелесть!», мало есть в ресторане — «мне только салат». Не стесняться декольте, напротив, расстегивать совсем не случайно верхнюю пуговочку. Привыкнуть к дорогим чулкам, и бюстгальтеры покупать только «Лежаби». Иметь двух любовников, легко тянуть деньги — «ты же знаешь – я не хожу пешком», «эта шубка бы мне подошла» … Не любить ни одного из них. «И потом в гробу вспоминать Ланского».

А иногда хочется быть интеллигентной дамой, сшить длинное черное платье, купить черную водолазку, про которую Татьяна Толстая сказала, что их носят те, кто внутренне свободен. Если курить, то непременно с мундштуком, и чтоб это не выглядело нелепо.

Иногда подходить к шкафу, снимать с полки словарь, чтоб только УТОЧНИТЬ слово, говорить в трубку: «Мне надо закончить статью, сегодня звонил редактор», рассуждать об умном на фуршетах, а на груди и в ушах чтоб — старинное серебро с розовыми кораллами или бирюзой. Чтоб в дальнем кабинете по коридору налево сидел за компьютером муж-ученый, любовь с которым продолжалась бы вечно. Чтоб все говорили: «Высокие отношения». Чтоб положив книжку на прикроватный столик, перед тем, как выключить свет в спальне, он замечал: «Дорогая, ты выглядишь бледной, сходи завтра к профессору Мурмуленскому. Непременно».

А иногда просто необходимо быть холодной расчетливой сукой. И большой начальницей, чтоб все в офисе показывали пальцем и так и говорили новеньким: Она холодная расчетливая сука, пойдет по трупам. Ну, зачем так грубо? И зачем же сразу «по трупам»? А вы, девушка, уволены… «Кажется, я ясно ставила задачу».

Называть красивых секретарш «дурочками» прямо в глаза. Не потому что дурочки, а потому что красивые. Топ-менеджерскую зарплату тратить на элитную косметику, и чтоб золотых карт миллион с сумасшедшими скидками…

Коллекционировать современное искусство, развешивать его по голым стенам в кабинете и в огромной пустой квартире, где на сушилке на кухне одна чашка, одна ложка и две табуретки у барной стойки. Говорить мужчине: Жалкий неудачник, то есть нет – лууууууузер. Утверждать, что мастурбация — дело всенародное, и спать с котом, («он же член семьи!»), которого кормит домработница.

А иногда хочется быть такой своей для всех в доску. С короткой стрижкой, и красить волосы, губы и ногти оранжевым, и ходить в больших зеленых ботинках, с индийской сумкой-торбой, с наушниками в ушах, с веревочками на запястье, все время везде опаздывать, вопить в курилке: «Я такую кофейню открыла!», «Вы пробовали холотропное дыхание? – Отвал башки!»

И чтоб аж дым из ушей. Захлебываться от впечатлений, не успевать спать, собираться на Гоа в феврале. Сидеть в офисе за «маком», вокруг чтоб все увешано разноцветными стикерами с напоминаниями: «придумать подарок Машке», «напомнить Витьке про ужин в среду», «купить новые лыжи». На рабочем столе чтоб фотографии детей в бассейне и в океане, портреты собаки – лабрадор (почившей), и бородатого мужчины в странной желтой шапочке.

Быть всю жизнь замужем за одноклассником, который за двадцать лет, представьте, так и не выкинул ни одного фортеля. Да еще и мирится со всеми этими друзьями, вечеринками, транжирством и немытой посудой. «Ты заедешь за мной в восемь?» «Конечно, зая».

А иногда хочется побриться на лыску и повязать платочек, вымыться в бане хозяйственным мылом, но пахнуть какими-нибудь травками, полынью там, или мятой. Научиться молиться, читать жития святых, соблюдать посты, назвать сына Серафимом, подставлять, хотя бы мысленно, другую щеку: «Ты этого хотел. Так. Аллилуйя. Я руку, бьющую меня — целую».

Излучать доброжелательность, и чтоб ненатужно так сиять от внутренней гармонии. Принести из церкви святую воду в баллоне, поставить ее в холодильник, и когда муторно на душе, умываться ею и советовать мамашам, что если у ребенка температура, достаточно просто сбрызнуть, и чтоб это действительно помогало.

А еще ужасно хочется пойти в официантки, купить накладные ресницы, и полное собрание сочинений Дарьи Донцовой. Научиться ходить на каблуках, флиртовать с посетителями, чтоб они больше оставляли на чай, говорить: а вот попробуйте еще «карпаччо», уж очень оно у нас замечательное.

Ходить в кино, копить на машину. Бросить бармена, закрутить с поваром-итальянцем, висеть на доске почета, как работник, раскрутивший максимальное число лохов на дорогое французское вино, которое они сроду не отличат от крымского. Пить сколько хочешь горячего шоколада из кофе-машины, и уже разлюбить греческий салат.

А что мы имеем на деле? Пока только черную водолазку